Минусы старой школы

Минусы старой школы таковы.

1. Радикально меняется само общество, а  старая школа продолжает выпускать посредственностей.(... я бы не была столь категоричной, скорее воспитываем детей, которые будут неприспособлены к новому миру; хотеля смягчить посыл) Мы находимся в разгаре Четвертой промышленной революции, которая изменит мир сильнее, чем все три предыдущие, вместе взятые. Перемены становятся нормой, а унифицированным выпускникам старой школы будет крайне сложно конкурировать в новом мире.

2. Когда дети идут в школу, они могут различаться на порядок по уровню подготовки. Сегодняшнее образование рассчитано на некоего «среднего» ученика, которого в действительности не существует. При этом оно ограничивает скорость развития детей. Это приводит к тому, что у самых ярких и способных школьников быстро гаснут глаза. А в образовании отстающих учеников остаются зияющие пробелы.

3. Основная задача сегодня  —  это не набить ребёнка знаниями, а  научить его получать их самостоятельно. В течение своей жизни он, скорее всего, будет учиться и переучиваться постоянно.

4. Контроль и дисциплина —  это идея фикс старой школы. Школа постоянно унижает чувство собственного достоинства ребёнка, образование становится мучением.

5. Существующая система поощрений и наказаний работает очень плохо. Уровень школы определяется по оценкам её учеников. Это приводит к инфляции оценок и снижению требований, предъявляемых к учащимся. Детей оценивают, сравнивая их друг с другом. В школе принято наказывать за ошибки, хотя ошибки —  это один из основных способов познания мира, доступный человеку.

6. Учителя перегружены ненужной работой и отчётностью. Количество учителей в классе слишком мало для успешного обучения.

7. Так называемое патриотическое воспитание в школе соответствует скорее феодальному строю, а не современному государству.

8. Школа практически не использует самый эффективный способ обучения —  игру. Старая школа панически боится мобильных телефонов, гаджетов и компьютеров.

9. Школа подавляет в детях качества, которые пригодятся им сильнее всего, —  знаменитые «4К»: креативность, коммуникацию, кооперацию и критическое мышление. Слова учителя не принято ставить под сомнение, а всё, что требуется от учеников, — это повторять за преподавателем. Ответы учеников оцениваются по их соответствию учебнику.Школьные знания оторваны от жизни, и 90% из них забывается очень быстро —  за ненадобностью. Школа натаскивает ребёнка на сдачу экзаменов, а не готовит его к жизни.

11. Школьные учебники очень сильно устарели. Многое из того, что в них сказано, давно не соответствует действительности.

12. Школа учит решению задач, у которых существует один или два правильных ответа. В жизни такие задачи будут встречаться крайне редко.

13. Старая школа —  это нечто среднее между казармой, тюрьмой и фабрикой. Находиться в такой школе после уроков не хочется никому.

14. У школы практически нет конкурентов, а монополизм смертельно опасен для любого вида деятельности.

Многие люди считают, что ребёнок идёт в школу и там умнеет. Это не совсем так —  ребёнок умнеет потому, что он растёт и развивается. И часто школа ему в этом мешает. Яркие и талантливые выпускники появляются не благодаря, а скорее вопреки сегодняшней школе.

Проблема с реформой образования состоит в том, что её результат будет виден только через десятки лет. А другая проблема покажется вам довольно странной.

Дело в том, что дети настолько пластичны, что с ними работает практически всё. Именно поэтому подзатыльник и окрик так сильно распространены в нашей стране. Да, подзатыльник работает. И казарменная дисциплина работает. И ремень работает. Как самые простые и примитивные решения. А многие недалёкие родители ещё и бравируют телесными наказаниями: меня вот били, и ничего, приличным человеком вырос (это неправда —  не вырос). И порка розгами будет работать. И в угол —  на горох. И даже если ребёнку отреза́ть по одной фаланге пальца каждый раз, когда он делает ошибку, это тоже будет работать. Правда, не очень долго. И последствия таких «простых решений» окажутся страшными...

Дмитрий Чернышев..."Вертикальный прогресс"

Тема: Реформування освіти Сучасному педагогу

Далі

Онлайн навсегда. Почему карантин радикально изменит среднее образование

Первый урок. Не так, как в школе

Первое, что заметили учителя, дети и их родители, учиться на карантине сложнее. Уроки и домашние задания занимают больше времени, чем в школе, ученики не хотят или не могут учиться сами, и родителям приходится разрываться между работой и активностями детей. 8–13 апреля служба образовательного омбудсмена Сергея Горбачева провела опрос родителей об обучении во время карантина и собрала 8056 ответов со всей Украины, кроме оккупированных территорий. Выяснилось, что 85,1% школьников продолжили учиться удаленно, совсем не учится только 1% учеников. В 40,2% случаев уроки ежедневно проводят на различных онлайн-платформах, 63,9% получают оценки за домашнюю работу. В среднем ученики тратят на учебу дома четыре-пять часов, вдобавок родители занимаются с детьми по два-три часа ежедневно. Среди главных проблем учебы на карантине, которые отмечают родители, – хаотичное расписание, использование слишком многих платформ, большая нагрузка на детей и устаревшее компьютерное обеспечение в семьях и у учителей. Согласно опросу, лишь у 66,5% семей достаточно техники, чтобы ребенок учился дома Учеба на карантине сложная и долгая, в частности, потому, что учителя пытаются перенести стандартное школьное расписание на удаленку и проводят по четыре-пять уроков каждый день для классов в 30 человек. В итоге дети переговариваются между собой и не слушают, а учитель нагружен сильнее, чем в школе: тратит по два-три часа, чтобы подготовиться к урокам, затем до ночи проверяет домашние задания.

Некоторые участники конференции рассказали, что время отнимает и бюрократия: им приходится писать планы уроков для местных отделов образования. Любомира Мандзий, временно исполняющая обязанности министра образования, отметила, что следовать офлайновому расписанию необязательно: министерство рекомендует учителям создавать гибкий график, пользоваться удобными для них онлайн-платформами и практиковать на карантине автономию учителя и школы, прописанную в законе об образовании.

Много вопросов связано с оцениванием, поскольку сейчас у учителей нет возможности вызвать ученика к доске для решения задачи, да и доступа к классным журналам у них тоже нет. Для оценок министерство рекомендует использовать электронные журналы, а если их нет, то делать себе пометки, а затем перенести их в журнал. Вопрос об оценках еще важнее ввиду грядущей годовой аттестации, формирования оценок за учебный год, которые учителя должны выставлять в мае, а оформить все документы – до 15 июня. Об этом МОН дает противоречивые рекомендации – в письме-разъяснении от 16 апреля, с одной стороны, указано, что оценки во время дистанционного обучения нужно учитывать и выставлять согласно планам, принятым в начале учебного года; с другой стороны, министерство советует не нагружать учеников, а давать меньше заданий и больше времени на их выполнение.

Второй урок. Право на ошибку

Уроки по телевизору, «Всеукраинская школа онлайн», стали известными в блогосфере из-за двух элементов. Среди учеников наибольшую популярность приобрела руханка – зарядка между уроками: видео с хештегом «руханка» имеют в TikTok, YouTube и Instagram миллионные охваты. Взрослая аудитория «Фейсбука» активно критиковала другое – ошибки и обмолвки учителей во время видеоуроков. Инициаторы уроков сделали встречное движение – «имею право на ошибку», в защиту учителей. С такими слоганами на футболках на внеочередном заседании Верховной Рады 13 апреля появились депутаты из Комитета по вопросам образования, науки и инноваций. Пока депутатов из «Слуги народа» нещадно критиковали за допущенные ошибки в законотворчестве, оказалось, что ученикам уроки по телевизору действительно полезны: согласно опросу службы образовательного омбудсмена, их просматривают 64,7% опрошенных.

 «Наш план – запустить платформу со всеми электронными материалами для дистанционного обучения. Они будут востребованы во время сезонных карантинов или плохой погоды, когда дети не могут добраться до школы. Карантин пройдет, а образование останется», – уверен Сергей Бабак.

Третий урок. Сохранить отношения

Чаще всего любовь к тому или иному предмету начинается с любви к учителю, который его преподает. Вопрос социального взаимодействия стал еще актуальнее на карантине, когда у педагога и его учеников нет возможности видеться очно. По мнению американской учительницы Эстер Войжицки, самое главное в образовании – отношения, отношения и еще раз отношения. «Прежняя образовательная система стандартизации и послушания в классе уже не работает. Учителя могут помочь детям быть более независимыми в учебе и давать на уроках структуру знаний, но прекратить лекции. В образовании главное – отношения, без них ничего не будет», – рассказала педагог на конференции. Эстер Войжицки – опытный педагог и мама трех успешных дочерей: Сьюзан Войжицки – исполнительный директор YouTube, Джанет – профессор педиатрии в Калифорнийском университете, а Энн занимается генетикой, основала компанию 23andme, а в 2019-м вошла в список самых влиятельных женщин мира по версии Forbes. Сама Эстер в 1984 году основала медиашколу в Пало-Альто, Калифорния, где преподает до сих пор. У старшей Войжицки есть собственная методика и принципы, которые она применяла в воспитании дочерей, а также использует в преподавании:

·         Доверие – нужно доверять ученикам, чтобы они хотели работать в команде. Управлять классом онлайн невозможно так же, как в школе. Остается одно – доверять им самим выполнять задания, поверить, что они сами будут учиться. Способность самостоятельно учиться очень важна и сейчас, и в будущем.

·         Уважение – к чувствам, тревогам и идеям. Мало просто говорить детям, что им делать, важно прислушиваться к ним и уважать их чувства и мысли. А когда ребенка уважают другие, то у него появится и уважение к себе.

·         Независимость – ее нужно больше. Дети могут сами искать информацию, иметь больше свободы в решении тех заданий, которые стоят перед ними.

·         Сотрудничество – поощряйте детей работать онлайн вместе с друзьями, одноклассниками и каждый день выходить на связь.

·         Доброта – пандемия дает нам чудесную возможность практиковать такие социально-эмоциональные навыки, как доброта и сочувствие, которые никогда не освоит компьютер.

Войжицки считает, что пять ее принципов могут помочь украинским учителям и родителям справиться с учебой на карантине, более того, привить детям полезные навыки.

Четвертый урок. Когда все это кончится

Забыть карантин, как страшный сон, и вернуться к обычной рутине в следующем учебном году не получится – в этом уверен Иван Примаченко, сооснователь платформы массовых открытых онлайн-курсов Prometheus. Ссылаясь на службы здравоохранения западных стран, эксперт прогнозирует, что вакцину от коронавируса смогут массово выпускать не раньше чем через год-полтора, а нас, вероятно, ждет вторая волна эпидемии осенью. Поэтому Иван Примаченко предлагает уже сейчас задуматься о том, как будут работать школы в следующем году и какие меры надо предпринять уже сейчас, чтобы адекватно подготовиться к возможным рискам. В первую очередь стоит подумать о физической безопасности учителей и детей. Ведь большинство педагогов – люди солидного возраста, в группе риска, и после ослабления карантина они могут заразиться и заболеть.

«Варианты решений – постоянные проветривания, дистанция между партами, мытье рук и масочный режим среди учеников. Ведь учителям трудно будет говорить в маске и тем более – респираторе», – подчеркивает Примаченко и отмечает, что при секвестре бюджета расходы на образование были частично урезаны, поэтому еще важнее найти и выделить деньги на закупку средств индивидуальной защиты.

Не менее важно системно подойти и к созданию онлайн-контента для возможного дистанционного обучения в следующем учебном году. Примаченко обращает внимание на то, что качественный контент требует времени и усилий на его создание, кроме того, учителей нелишне массово обучать методикам дистанционного преподавания. «На инструменты дистанционного обучения надо выделять ресурсы. Действительно полезные функции в конференциях Zoom небесплатные, они стоят $50 в месяц. Возможно, государство могло бы определиться с удобными для учителей инструментами и выделить для этого средства», – говорит Иван Примаченко. Также эксперт считает важной заботу о психическом здоровье детей и учителей: «Я призываю подумать об этом не только им самим, но и на уровне школ: провести, к примеру, индивидуальные занятия, вебинары, чтобы позаботиться об учителях».

Пятый урок. Системные решения

«Карантин – не только вызов, но и новые возможности. Мы должны учиться на нашем опыте», – призывает образовательное сообщество Любомира Мандзий. И многое зависит не только от министерства, которое обязалось модернизировать нормативную базу дистанционного образования, но и от самих школ. Поскольку ныне они имеют автономию, то многие решения принимаются на уровне директора школы, и это дает возможность как продвигать прогрессивные решения, так и молчаливо бойкотировать любые реформы. Впрочем, школам не дадут тормозить процесс родители нынешних учеников – в этом уверен юрист Роман Корсун, администратор общественного объединения «Батьки SOS», чье фейсбук-сообщество насчитывает более 25 тыс. человек. По наблюдениям Корсуна, в докарантинное время родители уделяли львиную долю внимания школьным формальностям вроде проблем со школьной формой и взносами на ремонты учебных заведений. Однако сейчас, когда родители непосредственно участвуют в обучении своих детей, они сфокусировались на главном – уровне и качестве среднего образования.

«Так, как раньше, не будет. Родителей и детей перестанет интересовать красивый фасад школы, на первый план выходит качество знаний. Требования общества к учителям будут расти, поэтому переждать в школе до пенсии не выйдет. Хотелось бы, чтобы учителя поняли, что общество меняется, и меняться нужно им самим», – рассказал на своем вебинаре Роман Корсун.

https://focus.ua/ukraine/455210-onlain_navsegda_pochemu_karantin_radikalno_izmenit_srednee_obrazovanie?fbclid=IwAR2cNkvB64O2KgLXVi5eR1ZygwyAKlQ3TqQMHIJIFE_qm6N023UHU1ml3hw

Тема: Реформування освіти Сучасному педагогу

Далі

Образование будущего: как учить и учиться

Владимир Спиваковский, президент корпорации «Гранд», бизнесмен, писатель, провел мастер-класс об образовании будущего. «Освіта Нова» записала самые емкие цитаты.

Мировые тренды в образовательных системах мира

1. Будущее наступило, а мы с вами еще в прошлом.

2. Раньше была проблема с доставкой людей, а сейчас проблема с доставкой информации.

3. Мы видим, что нас опоясали бизнесы будущего. В моем личном списке больше 100 новых бизнесов, которые уже появились. А школа к этому не готовит.

Аналогично и с профессиями: через 10 лет половины текущих не будет, а школа делает вид, что их не видит. Раньше самой распространенной профессией была профессия факельщика. Это был огромный бизнес. Но появилась электрическая лампочка, и весь бизнес исчез. На наших глазах исчезает профессия судьи. Уже 90% простых юридических дел в США автоматизируются, останутся лишь 10% от нынешнего количества судей.

4. Современные мировые тренды в образовании таковы: от обучения знаниям – к обучению понимания, от уроков-предметов к урокам-кейсам, от офлайн – к онлайн, от общего к индивидуальному, от традиций к дизайну, от локального к глобальному, от процессов к результатам. Похоже, что мы в Украине плывем мимо трендов.

5. Если бы фермер, живущий в 19-м веке, вдруг попал в наше время, он бы удивился – комбайны, техника, автоматизация. Или доктор – медицина, фермерство, транспорт и многие индустрии изменились за 200 лет. Но только в школе все без изменений. Если бы учитель из 19-го века попал к нам, все было б ему привычным – класс, доска, мел. Система образования обречена на отсутствие изменений. А усилий для изменений прикладывается масса.

6. 74% детей не хотят ходить в школу. 65% родителей недовольны школой. 78% не доверяют школе.

7. Я изучал вопрос с образованием в мире. Объехал 107 стран и увидел, что есть абсолютно разные системы. Но большинство из них производят 80% «брака». Я посчитал, что КПД системы образования – 20%. Это те дети, кому учеба пошла на пользу. Остальные – «отбракованная продукция». Скажите, хоть один бизнесмен смог бы вести бизнес с такими показателями?

Образовательная реформа и ее цель

8. Что делать? Надо изменить пропорцию в обратную сторону – 80/20. Те, кому школа не пригодится, будут всегда, но пусть они будут в меньшинстве.

9. Но реформа должна быть чем-то обусловлена. Цели реформирования образования во всех странах разные. США достигает цели мирового господства. Британия пополняет доходы бюджета, делает все, чтоб к ним приезжали из малоразвитых стран и привозили по 50 млрд фунтов стерлингов в год. Цель образовательной реформы в Сингапуре – развитие страны и каждого человека. Финляндия совершенствует систему образования, чтобы мы приезжали к ним смотреть и учиться, и привозили деньги. Польша стремится дотянуть уровень своей системы образования до европейского, потому что Европа дает гранты. Цель в Эмиратах – счастливая и прогрессивная нация. А в Украине? Сдать ЗНО. В Украине нет амбиций и высоких планок относительно системы образования.

10. Все бизнесмены перед запуском бизнеса изучают конъюнктуру рынка. И кажется, только система образования не слышала слова «маркетинг». Система может считаться реформированной, если у нее есть ответы на 7 ключевых вопросов:

• Зачем учиться? Для компетенций и умений.
• Чему учиться? Современному контенту.
• Как учиться? Эффективными технологиями.
• Где учиться? В новом пространстве.
• У кого учиться? У учителей-коучей.
• Как финансировать? Адекватно результатам.
• Какой конечный результат? Высокая «стоимость» выпускника.

11. На вопрос, зачем учиться, во всем мире никто не знает ответ. Чтобы проводить время в школе с друзьями, использовать таланты, потому что родители сказали или это естественная потребность, чтобы сдать ЗНО, поступить в университет, овладеть навыками. Маркеров много. Но для каждой цели должен быть и разный контент.

12. Кто заказчики системы образования? Семья, государство, бизнес, вуз, ученик, наука, громада..? У каждого из них свои представления о том, кого учить, как учить и т. д. Но именно заказчики должны обеспечить две вещи: сформулировать требования (ТЗ) и профинансировать их.

13. Что надо, чтобы в школе прошли реформы? Всего три параметра: мотивированный директор, мотивированные учителя, мотивированные родители.

Контентный подход в образовательной системе

14. Учебная программа должна быть многомерной. Знания переходят от линейных систем к многомерным. Ребенок кроме знаний получает навыки, память, чувства и т. д. И такая система приносит детям радость, она не доставляет неудобств.

15. Новый набор знаний, который уже должен быть в школе: искусственный интеллект, блокчейн, интернет вещей, информация, виртуальная реальность, дополненная реальность, цифровая биология и генетика, IT-медицина, квантовые технологии, кибербезопасность, охрана данных, робототехника, умный транспорт, возобновляемая энергия, доставка энергии, эко технологии, дистанционное обучение, эволюция преступлений, изучение космоса, 3D-печать, социальные сети, дроны, клонирование, глобалистика, программирование, квантовые компьютеры, криптовалюты, поведенческая экономика и богатономика, фильтрация информации, логистика, прогнозирование. Они должны вплетаться в предметы и кейс-уроки.

16. Контент должен зависеть от целей. Однозначно, сегодня знаний недостаточно. Если нам как потребителям важно, чтобы дети были умными, практичными, грамотными и функциональными, этому и надо учить.

17. Матрица знаний будущего выглядит так:

• Математика и информатика.
• Общечеловеческие ценности.
• Жизненные ценности.
• Язык и литература.
• Науки, природа и человек.
• Экономика и богатономика.
• Личностный рост (уроки счастья и т. д.)
• Спорт.
• Искусство.
• Практические навыки.
• Отдых.

Как учить и учиться

18. Технологии могут быть разными. Но в 21-м веке существует один главный подход: «Больше знаний за меньшее время/ресурс/деньги». Выглядит как слоган, и он из бизнеса. Но к школе это не применяли. Современные образовательные платформы соревнуются между собой в таких параметрах: кто лучше знания упакует; кто их быстрее доставит; кто их настойчивей внедрит. Но факт в том, что то, чему учили раньше 3 года, сейчас можно освоить за 3 месяца, и высвободить время для освоения навыков, которым не учат в школе.

19. Учеба и жизнь должны быть совместимы. Что надо изменить в современной школе? Пространство, технологии, контент, кадры, управление, финансирование, оценивание. Человек осваивает новую систему легко, если она комфортная и позволяет достичь заявленной цели.

http://osvitanova.com.ua/posts/2316-obrazovanye-budushcheho-kak-uchyt-y-uchytsia?fbclid=IwAR0S6aXG7gZLr_TZMoBiRTvhbMGOgCwzuEIzjs3yZU9OjViNlQrIqlbysj4

Тема: Реформування освіти Сучасному педагогу

Далі

КАК РАЗВИВАТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ

Нравственное и эмоциональное воспитание – это то, о чём не заботиться школа

Основная задача образования состоит в набивании чучел детей информацией, которую многие по ошибке принимают за знания. Но есть и другие стороны развития личности, которые школа лишь изредка пытается потрогать указкой из кабинетов литературы и каморки психолога. Речь идет о воспитании чувств, эмпатии и нравственности. Инна Прибора при помощи психолога и педагога Ирины Беляевой рассказывает, как пробудить в ребенке добрые чувства. Нравственное и эмоциональное

Эмоциям детей не придается такого значения, как их знаниям. В раннем детстве человеку говорят, что, мол, да, иногда неплохо бы делиться игрушками, драться по любому поводу — плохо, и вообще — не реви. Но к школьному возрасту ребенка мы больше сосредотачиваемся на том, чтобы рассказать ему о динозаврах, репликации генов и показываем видео с каким-то парнем, который прыгает с крыши на резиночке.

В то же время во взрослом мире поразителен успех литературы и курсов, посвященных навыкам владения собой, понимания собеседника, развитию своего эмоционального интеллекта или борьбе с прокрастинацией и стрессом. Люди учатся по-буддистски медитировать, осознавать свои чувства или хотя бы сдерживаться и не комментировать особенно глупые посты в интернете.

Ясно, что дети не прокрастинируют, а просто ленятся, что у них не стресс, а избалованность, что им нужно не осознание своих переживаний, а хорошая взбучка

На бытовом уровне размеры внимания к своим внутренним проблемам и детским выглядят разительно. Вообще, с чувствами имеет смысл работать всем, современный мир своим постмодерном с размаху бьет по нервной системе: нет единого образца для подражания, а чужие почему-то вызывают раздражение.

Кроме чувств, хотелось бы вырастить у детей какие-то моральные ориентиры. Рассчитывать, что оно само донесется как-нибудь, не приходится. Мы живем в куче разнообразных моделей и интерпретаций реальности: один порвал книжку и мячик — это плохо, а у другого то же самое — инсталляция. Поэтому мы принимаемся рассуждать об этических ценностях супер-героя-трансформера, от которого без ума сын-младшеклассник, или цитировать «Быть знаменитым некрасиво» дочке, которая выбрала себе в кумиры Ким Кардашьян. Подобные дискуссии не лишены смысла, но ведутся, как правило, из проигрышной позиции.

В общем, пытаясь пробудить чувства добрые у детей, мы должны иметь в виду два аспекта: развитие эмоционального интеллекта и нравственное воспитание

Эмоциональный интеллект включает в себя способность разбираться с чувствами своими и чужими — распознавать, уметь ими орудовать сообразно обстоятельствам. Вот эти понятия — воля, мотивация, самоконтроль — то, что все так жаждут видеть в детях, когда приходит пора уходить из парка аттракционов в музыкальную школу, относятся к эмоциональному интеллекту. Он также включает в себя эмпатию, способность поставить себя на место другого человека, сопереживать ему и даже принять его точку зрения как некую правду реальности.

На первый взгляд, эмпатия тесно связана с моралью: понимаю, разделяю, сочувствую, значит, не творю зла. Но одно не вытекает из другого напрямую: человек, который бросился в воду спасать тонущего, проявил наличие нравственных ценностей, а эмпатию — не успел. Кровавые диктаторы могли похвастаться очень развитым эмоциональным интеллектом, волей, умением понимать других людей и управлять ими, а вот с этическим уровнем как-то у них не сложилось.

На эмоциях

Волна интереса к эмоциональному интеллекту поднялась в 90-е годы, после того как научный журналист Дэниел Гоулман выпустил книжку, посвященную этому вопросу. Именно недостатком EQ стали объяснять проблемы людей, которые при неплохом уровне обычного интеллекта, не преуспели в жизни.

Были разработаны тесты на определение эмоционального интеллекта, выданы гранты. Но оказалось, что и один эмоциональный интеллект — не синоним успеха. Американские журналисты По Бронсон и Эшли Мерримен в книге «Мифы о воспитании. Наука против интуиции», потирая руки, ссылаются на исследование, которое показало необыкновенно высокий уровень EQ у заключенных. С другой стороны, где еще умение понимать намерения окружающих становится таким же ценным, как в тюрьме, где нужна такая же четкая адекватность происходящему и управление своими порывами.

Книга По Бронсона и Эшли Мерримена «Мифы о воспитании. Наука против интуиции»

Мир современного подростка отличается от тюрьмы тем, что здесь тебе не нужно по выражению лица приятеля понимать его настроение

Даже наоборот, происходит некоторые затирание нашей палитры живых реакций. Например, лингвист Максим Кронгауз в журнале Robb Report предсказывает, что введение новых эмотиконов, которые тестирует фейсбук (Love, Haha, Yay, Wow, Sad, Angry) приведет к ограничению социально приемлемых реакций в жизни. Раз мы больше времени общаемся в сети, логично экономить способы самовыражения. Уже сейчас иногда обидно, что вместо того, чтобы поставить смайлик, тебе приходится выслушивать человека и что-то еще ему отвечать.

Нейробиологи тоже выражают лицом озабоченность. Японский профессор Рюта Кавашима обнаружил, что у подростков, которые играют в компьютерный игры, работает очень ограниченный кусок мозга, отвечающий за движения тела и зрение. Даже когда они перестают играть, лобные доли еще долгое время остаются «выключенными», а эти доли как раз отвечают за эмоции, умение держать под контролем спонтанные порывы, планирование. Авторы книги «Мозг Онлайн. Человек в эпоху интернета» Гэри Смолл и Гиги Ворган волнуются, что у поколения наших детей изменяется нейронный рисунок мозга вместе с угасанием социальных навыков.

Книга Гэри Смолла и Гиги Воргана «Мозг Онлайн. Человек в эпоху интернета»

Возможно, детям больше пригодится искусство общения в смартфоне, чем в живой компании, где принято как-то странно похлопывать друг друга по плечу и менять конфигурацию бровей

А тем, кто думает, что неплохо бы как-то помочь ребенку с эмоциональным интеллектом, можно посоветовать, во-первых, почаще помещать младшего члена семьи в места, куда не дотянулся вай-фай, а во-вторых, позволить больше времени проводить в играх.

 Кроме игр, развитию эмоционального интеллекта способствуют:

чуткий наставник, который называет чувства других людей и помогает проговаривать свои;

эмпатичная мать, с младенчества откликающаяся на нужды ребенка;

чтение и обсуждение с чутким наставником и эмпатичной матерью глубокой художественной литературы (плач над «Каштанкой» и «Белым Бимом»).

Праведное питание

С нравственным развитием все еще труднее, чем с эмоциональным. Любого здорового гражданина бесит, когда моральные ориентиры и облики насаживают сверху, например, в виде самых человечных человеков в букварях, портретов вождей или уроков православного воспитания в школах.

Изнутри ребенка представления о разумном и вечном тоже могут вырасти, но это происходит под сильным влиянием масс-медиа. А там, где надо разобраться, «что такое хорошо и что такое плохо», гибкость как-то неуместна.

Американский психолог Лоренс Кольберг даже создал теорию нравственного развития. Проведенные эксперименты, кстати, подтвердили гипотезы исследователя.

Кольберг выделил шесть стадий нравственного развития у детей:

1.      Ребенок слушается, чтобы избежать наказания.

2.      Ребенок слушается, ожидая конкретной выгоды и еще конфет из верхнего ящика.

3.      Ребенок ведет себя благонравно, рассчитывая на одобрение со стороны окружающих, и опасается их гнева, если не попадает фантиком в урну.

4.      Ребенок ведет себя прилично, потому что он в курсе установленных правил и существующего порядка вещей.

5.      Ребенок осознает условность нравственных норм, но может обосновать этот высший закон интересами большинства и оценивает его как полезный.

6.      Нравственные принципы обеспечиваются собственной совестью, не зависят от внешних обстоятельств.

http://mel.fm/sovet_psikhologa/143678-empathy

Тема: Розвиток емоційного інтелекту Сучасному педагогу

Далі

Как в зарубежных школах детям рассказывают про личное пространство

Недавно одна мама, которая давно живет со своим ребенком за границей, написала о том, как шокирована была тем, что ее первоклашка принесла из школы. Схема из кругов общения - очень наглядная, простая, доступная каждому ребенку визуализация такой сложной темы. Вот что написала мама в своем блоге: 

Когда дочка в первом классе, после занятий, посвященных личному пространству (азы sexual education) принесла домой такую схему с краткой инструкцией для родителей - это стало откровением для меня. А мне вот-вот будет 40 лет.

Откровение было в том, что с детьми можно говорить понятно, доступно, и объяснять им чуть ли не с 3 лет о важном значении своего личного пространства. Ничем подобным наша система образования не занимается, а потому и мы не знаем толком как разговаривать на эту тему с маленькими детьми, и даже как вести себя.

Такая визуальная инструкция рассчитана на детей 5-10 лет. Называется она circles of relationships - круги общения, круги отношений, и может помочь предотвратить сексуальное домогательство, физическое, психологическое насилие просто потому, что ребенок поймет, что происходит что-то неправильное

1. Фиолетовый=я, мое личное пространство.

Итак, фиолетовый первый и самый главный круг,- это мы сами. Наше тело принадлежит только нам, и только мы сами можем решать кто может к нам находиться близко, притрагиваться. И никто не должен делать это без разрешения. Если кто-либо, из _любого_ другого окружения, причиняет нам дискомфорт (неважно, дедушка усадил на колени или мамина подруга требует “поцеловать тетю в щечку) мы не должны стесняться сказать об этом и сказать “нет”, “стоп”.

2. Синий=семья.

Это круг нашей семьи и тех, кого мы любим. Уважение, доверие и любовь - вот по этим признакам мы определяем, кто относится к этому кругу, кто наиболее близок нам. Но нужно помнить, что даже с теми, кого мы любим, мы не должны пренебрегать своим личным пространством, но также и сами должны уважать пространство наших близких.

3. Зеленый круг=друзья.

Это “far away hug” окружение. Круг наших друзей и тех с кем нам нравится общаться. Дружба очень важна и включает в себя многие вещи. Например, совместные игры, разговоры, веселье, и иногда дружеские объятья. Дружба всегда основывается на доверии, уважении. И такие проявления как объятия должны быть основаны на обоюдном согласии. Важно понимать, что не все дети в классе могут вести себя как твои друзья. И родителям следует проговорить с детьми по каким критериям мы определяем друзей и, в свою очередь, как мы сами должны себя с ними вести.

4. Желтый круг=знакомые.

Круг знакомых (wave circle, то есть те, кому мы машем рукой при встрече, с кем знакомы поверхностно и не слишком близки). Это могут быть дети в школьном автобусе, во дворе, спортивной команде, это могут быть друзья родителей. Обсудите с ребенком социальные нормы, разные типы знакомых и также правила безопасности. Разницу между близкими и просто знакомыми людьми. Дистанция в отношениях, которую и они и мы должны уважать.

5. Оранжевый круг=люди, от которых мы ждем профессиональной помощи.

Эти люди могут помочь нам, когда нам это необходимо, но они не наши друзья. Это учителя, воспитатели, полицейские, пожарные, медсестры и доктора. Обсудите с ребенком в каких ситуациях у кого искать помощи. Необходимо подчеркнуть, что у этих людей есть опознавательные знаки, униформа, удостоверение, и что они помогают в случае опасности.

6. Красный круг=незнакомцы.

Мы не знаем этих людей. (даже если они говорят, что знают нас, это не важно.) Не все чужие люди плохие, но поскольку мы незнакомы, то не знаем плохой человек перед нами или хороший. Мы не доверяем незнакомцам. Мы не разговариаем с ними, не рассказываем ничего о себе или близких. Не отвечаем на вопросы. Никогда, никогда не идем с ними никуда и не садимся в машину. Мы не берем конфеты, не идем “искать собачку” и не помогаем найти улицу, потому что взрослые никогда не должны просить помощи у тех, кто младше и слабее их.

Это вкратце. С детьми раскрашивают эти круги, проговаривают разные ситуации, дают угадать, как правильно поступить в каждом из случаев. И сто раз говорят - если тебе некомфортно ты должен сказать СТОП, НЕТ. Если кто-то ведет себя неправильно, по твоему мнению, ты должен рассказать другим взрослым - родителям, учителям. Никто не может прикасаться к тебе без твоего согласия. (Ты тоже не имеешь права вторгаться в чужое личное пространство без разрешения). И если тебя не поняли с первого раза, ты должен повторять и повторять, пока тебя не услышат, пока тебя не поймут и не помогут. Ты не должен искать решение сам, ты не должен скрывать, ты не должен стыдиться. Не бойся говорить. Не бойся спрашивать.

https://www.obozrevatel.com/mamaclub/detskaya-bezopasnost/material/kak_v_zarubezhnyh_shkolah_detyam_rasskazyvayut_pro_lichnoe_prostranstvo-11282.html

Тема: Поради батькам Сучасному педагогу

Далі

Почему так сложно научить критическому мышлению?

Вместе с когнитивным психологом Дэниелом Виллингэмом разбираемся, почему критическое мышление — это не та вещь, которой можно научить по методичке.

Почти всякий согласится, что основная, но редко достигаемая цель образования — научить критически мыслить. Компонентами критического мышления принято считать умение увидеть обе стороны проблемы, способность быть открытым к новой информации, которая может опровергнуть ваши идеи, способность рассуждать беспристрастно, требовать, чтобы всякое утверждение подкреплялось доказательством, делать выводы и обобщения из наличествующих фактов, решать сопутствующие проблемы. При этом существуют и специфические типы критического мышления, зависящие от предмета обучения — то, что мы имеем в виду, когда говорим «рассуждать как учёный» или «мыслить как историк». https://newtonew.com/school/critical-thinking-so-hard

КАКИЕ ВЫВОДЫ МЫ СДЕЛАЛИ ИЗ ВСЕХ ЭТИХ ИССЛЕДОВАНИЙ?

      Во-первых, критическое мышление (а также научное и другие сопутствующие типы мышления) не является навыком. Не существует критическо-мыслительных умений, которыми можно раз и навсегда овладеть и пользоваться независимо от контекста.

      Во-вторых, существуют метапознавательные стратегии, которым можно научиться, и которые помогут критическому мышлению.

      В-третьих, способность критически мыслить зависит от предметного знания и опыта.

Таким образом, для преподавателей ситуация небезнадежна, но, как можно было предположить, обучить критическому мышлению — крайне непростая задача. 

Тема: Сучасному педагогу

Далі

УЧИТЬ ЧИТАТЬ

Александр Лобок

 Одна из самых серьезных идеологических ловушек, в которых находится современная школа, заключается в уверенности, что главная миссия и задача школы - «давать знания», а задача ученика – «получать знания». Но если это правда, то чтение – это анахронизм. Поскольку чем больше развиваются всякого рода аудио, видео и интернет  технологии,  тем меньше нужна книга как «источник знаний» и чтение как инструмент  «добывания знаний».

Однако  великая тайна чтения заключается как раз  в том, что оно дает абсолютную прививку от зомбирования знаниями. Чтение – это всегда процесс создания своего собственного знания в момент усилия по преодолению преграды текста.  Чтение – это  процесс  авторской реконструкции того, что скрывается за рядом значков, которые чисто визуально не несут в себе ровным счетом ничего, но каким-то хитрым образом удерживают и хранят в себе бесчисленные вселенные иных сознаний.

В сущности говоря,  умение читать  (а вовсе не умение получать информацию, не умение «получать знания»!) – это главное, по поводу чего в принципе возникает институт школы в человеческой культуре, и главное, чем отличается человек образованный от человека необразованного.  Первобытный человек или средневековый крестьянин обладали гигантскими объемами информации, гигантскими объемами знаний, которые они получали в процессе своего жизненного опыта и живого взаимодействия с теми или иными живыми носителями знаний и носителями опыта. Но они были глубоко необразованными людьми ровно потому, что они не были «людьми книги», они не обладали умением читать – т.е. умением извлекать знание, упакованное в текстовый формат.  Искусство чтения – это искусство встречи с иным миром именно через собственную дешифровку текста.  Автор не общается с читателем напрямую.  Автор общается с читателем посредством текста.   А наличие текста, разделяющего автора и читателя, предполагает наличие (и развитие) двух искусств: искусства писать и искусства читать. Это два сложнейших искусства, которые являются важнейшим драйвером развития человеческой культуры в ее цивилизационный, постпервобытный период.

Уже из одного этого следует, что умение читать – это вовсе не очевидное и банальное умение. Умение, неизмеримо более сложное, нежели  способность складывать буквы в слова и произносить эти слова вслух. Однако не разобравшись в том, что есть умение читать, можем ли мы научить читать ребенка? И не является ли одной из причин  происходящего на наших глазах глобального кризиса культуры читательства то, что сама школа сегодня не слишком хорошо понимает, что есть чтение, зачем оно нужно,  и что нужно делать,  чтобы умение читать не превратилось в бесполезный и архаический навык, не превратилось в абсолютный анахронизм  в эпоху интенсивного развития различного рода аудиальных и визуальных носителей информации.

Потому что если чтение  - это всего лишь инструмент получения информации, инструмент извлечения  знаний из тех или иных  источников, навык чтения обречен. Интенсивное развитие новых информационных технологий неизбежно приведет к тому, что умение читать станет рудиментарным,  атавистическим навыком  уходящей образовательной эпохи.  И с этой точки зрения заточенность школы на «знание» - это ровно то, что создает наиблагоприятнейшую среду для  полного  обесценивания и отмирания навыка чтения в недалекой перспективе. Зачем читать, если новейшие технологии позволят получать любые   знания, любую информацию, не прикладывая специальных читательских усилий?  И это еще один  принципиальный вызов, который эпоха новых  информационных технологий  бросает школе. Вызов, который заставляет заново всмотреться в смысл и суть читательства. И исходя из этого поставить стратегические вопросы относительно того что и зачем должна делать школа, если она ставит-таки задачу научить читать.  

Позволю себе достаточно скучно и занудно перечислить  шесть основных пунктов, по которым лично для меня  очерчивается умение читать как базовый культурный навык, составляющий фундамент образованного человека.  Нет этого фундамента  - бессмысленно говорить об образовании. Без умения читать образование превращается в набор фейков и симулякров, в огромное имитационное пространство, на которое каждый  взрослеющий человек тратит немыслимое количество часов своего драгоценного времени, и есть серьезные основания полагать, что в итоге для огромного количества людей прожитое ими  «время образования» оказывается реально потерянным временем. Временем, вычеркнутым из жизни. Ровно потому, что они так и не научились читать.

Ну так вот. Если  мы способны честно и внятно сказать самим себе, в чем же на самом деле состоит умение читать, у нас появляется шанс существенно по-новому посмотреть на то, чем занимается школа, когда она пытается научить ребенка читать,  ответить на вопрос, почему получается у школы это архиплохо, и можно ли что-то сделать, чтобы эта ситуация изменилась радикальным образом.

Итак, умение читать – что это?

1. Умение читать – это желание читать. И это есть альфа и омега чтения. Если у ребенка нет желания читать – значит, он не умеет читать. Значит, то  «чтение», которому его научили -  это имитационное чтение. Человек читающий – это человек, в котором каким-то образом оказался зажжен «огонь чтения». Это человек, в котором сформирован читательский драйв. И это первый критический вопрос  к современной школе: в какой мере она формирует в ребенке этот читательский драйв, в какой мере она возжигает в ребенке «огонь чтения». И при том огонь всевозрастающего чтения. Чтения все более сложного и глубокого, чтения все более авторского и диалогичного.  Наличие этого огня – главный показатель того, что чтение для ребенка состоялось. Ребенок, в котором зажжен огонь чтения, не будет задавать вопрос «зачем читать?» Для него процесс чтения настолько же естественный, «потребностный» процесс, как процесс дыхания. Читающий ребенок читает не «зачем-то»,  не потому, что это даст ему какие-то бонусы и плюшки  в ближайшем или отдаленном будущем, а потому что он  просто не может не читать. Потому что читать – это классно, это круто, это здорово.  Он поймал какую-то особую тайну, особую «фишку» чтения, которая делает это чтение самым увлекательным процессом на свете, который не может быть заменен никакими аудио или видеоисточниками. Подлинное чтение – это чтение, которое само по себе создает в человеке азарт и драйв. Подлинное чтение  - это когда ребенка нельзя «оттащить за уши» от читаемой книги. Это когда книга почему-то становится важнее еды, компьютерных игр и даже общения со сверстниками. Когда книга наполняет ребенка переживаниями, образами и мыслями, которые продолжают в нем жить долгие дни, а то и месяцы после того, как закрылась последняя страница. Когда к книге хочется возвращаться. Когда уже прочитанную книгу хочется перечитывать снова и снова. Когда с книгой происходит внутренний диалог. Когда книга становится внутренним партнером, другом и собеседником.  Когда книга становится зоной сокровенного.

Поэтому нелепейшая вещь – мотивировать ребенка к чтению различными прокламациями типа «книга - источник знаний», «учись читать, потому что это в жизни пригодится» и т.п.  Чтение, которое состоялось, есть совершенно самозначимый процесс, а вовсе не средство для чего-то другого. И оттого, если мы хотим научиться искусству учить читать, мы должны разгадать тайну возникновения этой читательской жажды.  И научиться создавать условия для того, чтобы эта жажда возникала.

Кстати говоря: важнейший, ключевой показатель образованности  - это именно сформированность в человеке образовательной  жажды. И, в частности, читательской жажды.   Не количество прочитанных книг и усвоенной информации измеряет уровень образованности, а сам факт наличия образовательной  жажды и острота этой жажды. При том жажды  в разных образовательных областях. Следовательно, важнейшая задача, которую  школа должна ставить перед собой,  это вовсе не задача «давать знания», а задача  формировать в ребенке максимально разветвленную и максимально сложную  систему образовательных потребностей, образовательных жажд.  Если в результате школьного знакомства с миром художественной литературы у ребенка усиливается и усложняется желание  читать эту художественную литературу – значит, школа выполнила свою главную миссию. Если же в результате знакомства с теми или иными художественными текстами у ребенка не возникает ничего, кроме отторжения этих текстов, это означает, что школа не решила главную свою задачу. И то же касается других образовательных областей. Если в результате освоения школьной истории или физики у ребенка возникает тяга к более глубокому освоению  истории или физики – значит, школа выполнила свою важнейшую миссию: зажгла в ребенке огонь и в этих образовательных областях. 

2. Умение читать – это  искусство воображать. Это искусство обнаруживать себя в читаемом тексте. Это искусство наполнять текст своими чувствами, мыслями и переживаниями. Искусство наполнять читаемый текст собой. И прежде всего – своими образами, картинками своего воображения.

Ребенок, который научился увлеченно читать – это ребенок, который освоил искусство порождения своих собственных картинок, визуализирующих читаемый текст в его сознании.  Поэтому, кстати, читающий ребенок недолюбливает книги с картинками. Книга с картинками тормозит продуцирующую силу собственного воображения.  Поэтому важнейшая задача при научении чтению должна заключаться не в том, чтобы привлечь детское внимание к книге с картинками,  а в том, чтобы научить его этой удивительной игре воображения по созданию собственных картинок. Научить ребенка быть волшебником, который может представить живую картинку любого читаемого текста, и степень подробности этой картинки будет зависеть только от силы вообразительного волшебства. И самое удивительное при этом то, что у каждого читателя будет  своя картинка. Текст – один, а картинок столько, сколько читателей. И все картинки разные. Совершенно разные.   А степень подробности, степень детализованности воображаемых картинок – важнейший показатель вовлеченности в процесс чтения.

Многочисленные эксперименты, которые мы проводили в детских садах Москвы и целого ряда других российских городов показывают, что это невероятно эффективный способ запуска в детях потребности читать.   Чтение начинается не с умения складывать буквы в слова, а с умения порождать собственные образы в процессе встречи с теми или иными словами и фразами.  Ну а уже   в процессе развития читателя к искусству порождать в процессе чтения  собственные образы добавляется искусство порождать    собственные чувства,  собственные мысли и смыслы,  а так же собственные интерпретации.  А все это вместе взятое и есть актуализация собственного Я  в читаемом тексте как  подлинный  фундамент чтения. Ключ к формированию «человека читающего».

3. Умение читать – это искусство   СВОБОДНО ПУТЕШЕСТВОВАТЬ в читаемом тексте. Быть автором своей персональной траектории, когда не текст властвует над тобой, а ты над текстом.  

Человек читающий всегда является хозяином траектории своего путешествия. Он не является «ведомым». Он не читает книгу строчка за строчкой, от начала до конца. Он читает, перепрыгивая с одного места на другое,  он произвольно меняет темп и скорость  чтения, тормозясь на фрагментах, которые вызвали в нем поток образов или чувств, и легко перескакивая через   предложения и абзацы, которые по какой-то причине ничем в нем (пока!) не отзываются.   По сути дела читающий человек ИГРАЕТ  с текстом, экспериментирует с текстом, читая его то так, то сяк. И при этом не чувствует за своим плечом надзирающего ока взрослого, который контролирует его процесс чтения. Стоит ввести внешний контроль (за скоростью чтения, за порядком чтения и т.п.), как исчезнет важнейшая составляющая увлеченного чтения – способность играть с текстом, способность экспериментировать с текстом, способность быть хозяином своей читательской траектории.

Наши многочисленные эксперименты в детских садах и школах достаточно убедительно доказывают, что право на свободную игру с читаемым текстом, право на экспериментирование с траекторией внутритекстового путешествия резко активизируют читательский азарт   даже в тех детях, которые совершенно не любят читать и читают очень плохо. Дети испытывают необыкновенную радость, когда обнаруживают,  что текст, оказывается, может быть не занудным ментором, требующим, чтобы ты двигался по какому-то заранее определенному направлению (от «начала» к «концу», ничего не пропуская), а площадкой для веселых путешествий «наперекосяк» и «вверх тормашками»,  когда ты  имеешь полное  право «прыгать» по тексту как тебе заблагорассудится. Что вовсе не надо читать текст строчка за строчкой и абзац за абзацом. Что читать можно в любом направлении и в любой последовательности. И что это может быть невероятно забавно и интересно. И невероятно стимулирующее.

Например, начать чтение так:  зажмуриться и ткнуть пальцем в любое место и посмотреть, что тебе «выпало».  А потом в другое. А потом в третье….   А дальше  попробовать предположить на основании выпавших кусочков, о чем же будет текст.  И точно так же «потыкаться» в другие книги….  Между прочим, именно таким «методом тыка» пользуется любой взрослый, выбирая книгу в книжном магазине. Открывает ее наугад в разных местах, читает произвольные фрагменты, и на этом основании принимает решение, стоит ли эту книгу брать.  У читающего человека всегда есть чувство хозяина, а не чувство раба перед книгой. Однако когда взрослые обучают чтению детей, они обычно поступают прямо противоположным образом. Они не учат ребенка свободно прыгать по книгам и текстам, а навязывают некий жесткий сценарий чтения. Что и является одной из причин того, почему потенциально интересная книга вызывает у ребенка чувство отторжения.

4. Впрочем, умение читать - это, конечно, не только умение  проявлять свою субъектность в процессе творения своих образов или выстраивания произвольной траектории путешествия по читаемому тексту

Это, конечно, еще и умение  слышать, умение  понимать читаемый текст. Например,    умение адекватно реконструировать то, что находится «за» текстом – умение «считывать» спрятанные в тексте смысловые и художественные образы. Умение не просто кусочечно выхватывать из текста  отдельные слова и предложения или даже отдельные фрагменты и понимать их как душе заблагорассудится, а искусство чувствовать, воспринимать и дешифровывать целостную ткань текста, искусство воспринимать текст как некую целостность. Иными словами, умение читать – это  искусство быть  адекватным читателем. А, значит, обнаруживать спрятанного за текстом собеседника  - некоего  ДРУГОГО, которого, оказывается, можно понимать, и с которым можно вступать в диалог.

Огромная беда современной российской школы заключается в том, что она торопится навязать ребенку понимание того, что стоит за текстом, торопится дать готовые ключи к дешифровке текстов – тогда, когда у детей не сформирована сама потребность в этой дешифровке, и они не понимают смысла этой дешифровки.  Они своё-то еще не успели сформировать, а им уже услужливо подсовывается «как надо».  И всё это в условиях, когда  знакомство с тем или иным художественным произведением жестко подчинено  невротической гонке по освоению «учебной программы». А в результате торопливо подсовываемые ребенку связки литературоведческих ключей оказываются в его руках  бессмысленными и бестолковыми погремушками, а диалогического приближения к тайнам художественного текста так и не происходит. Текст разрушается имитацией анализа, а вовсе не становится более притягательным и объемным.  А значит, происходит что-то радикально не то. Благие намерения ведут, как обычно, в известное место.

Вообще говоря  сформировать в ребенке способность к продуктивному пониманию и аналитическому восприятию художественного текста невозможно в условиях гонки на скорость. Чтобы освоить искусство адекватного понимания,  нужна кропотливая и медленная работа на небольших островках художественных текстов. И любая торопливость здесь противопоказана. И уж во всяком случае понимание не может быть навязанным. Траектория понимания  не может быть одинаковой для всех. Реконструкция авторского образа и авторской мысли требует работы медленного восхождения к  другому, а не торопливого ответа на наивно-лобовой вопрос «что хотел сказать автор?».

Вот почему в  своей работе с детьми детских садов и начальной школы мы начинаем с тех произвольных образов-картинок, которые продуцируют сами дети. А затем добавляем новые детали текста – и смотрим, как корректируется исходный образ-картинка. И не жалеем времени на эту увлекательную игру.  Ведь  задачка заключается вовсе не в том, чтобы ребенок ответил на вопрос «что хотел сказать автор?» или на другие вполне дурацкие «методические» вопросы, на которые обычно предлагается отвечать детям по прочтении того или иного текстового фрагмента.  Нет, важнейшая с нашей точки зрения задача должна заключаться в том, чтобы ребенок научился  корректировать свою внутреннюю картинку в процессе чтения текста. И на самом деле это очень увлекательная задачка, похожая на прохождение квеста или складывание паззла. Я читаю текст,  наполняя его своим воображением, но при этом вовсе не отправляюсь в вольное, оторванное от текста вообразительное путешествие (хотя в какие-то моменты и это возможно:  как же это увлекательно – сочинять свои ответвления  читаемой книги, придумывать ее альтернативные варианты!), но занимаюсь постоянной корректировкой своего исходного образа.  Появляются новые детали текста – и эти детали вносят свои коррективы в мою вообразительную картинку. Это и есть процесс понимания, процесс диалога в его первичном виде.  И наши эксперименты с детьми  дошкольного и младшего школьного возраста показывают, что процесс  понимания может быть невероятно увлекательным для ребенка.  Оказывается, невероятно интересно  замечать, как появление каких-то новых текстовых деталей вносит коррективы в ту внутреннюю  картинку, которую рисует мое воображение.  И если я вместил в свою внутреннюю картинку все детали текста – значит, я воспринял текст адекватно.  А если во мне уже в раннем возрасте оказывается сформирована ценность адекватного прочтения, это становится основой для того, чтобы в будущем понять то, как устроен качественный литературоведческий анализ как особый инструмент понимания и интеллектуальной реконструкции текста.

5. А еще умение читать – это искусство чувствовать язык и стиль, искусство наслаждаться эстетикой читаемого текста, искусство чувствовать поэтику и красоту языка, которым написан текст

Важнейшей характеристикой настоящего, состоявшегося читателя является то, что он умеет получать наслаждение от языка. Он умеет проживать книгу как особое художественное пространство. Ему знакомо искусство эстетического наслаждения.  И это искусство так же может формироваться уже на самых ранних ступенях становления читателя.  В наших экспериментах было показано, что для ребенка дошкольного и младшего школьного возраста  игра по распознанию авторского стиля и авторского языка может быть чрезвычайно интересной. И это  еще одна игра с текстом, которая  помогает стимулировать внутреннего читателя. Один и тот же сюжет может быть описан совершенно разным языком. Одна и та же сказка может быть рассказана в совершенно разной стилистике.  Оказывается, книга – это не просто рассказ о чем-то. Это рассказ, написанный тем или иным образом, с помощью того или иного языка. И интересно, что в наших экспериментах дети, которые только-только научились читать, с большим удовольствием занимались играми по распознанию разных стилистик, разного языка. Оказывается, это невероятно увлекательно, когда сюжет повествования не меняется ни на йоту, а язык и художественный стиль, с  помощью которого ведется рассказ, меняется радикальным образом. 

Важнейшим показателем  состоявшегося читателя оказывается в конечном итоге то, что он  начинает искать книги не с точки зрения сюжета или жанра, а с точки зрения художественного стиля и качественности  языка. Он начинает отличать художественно  «вкусные» книги от художественно безвкусных, он формирует в себе то, что можно назвать «художественных навигатором» или «художественным нюхом» - то, что позволяет ориентироваться в море литературы с позиций вкуса. И, кстати, сформированность такого внутреннего художественного навигатора можно рассматривать как высший результат  школьного литературного образования.  Если уж  что и следовало бы тестировать по итогам  школьного литературного образования, то именно  это – то, насколько оказался в ребенке сформирован этот внутренний эстетический навигатор. Ведь  если такой навигатор вообще не сформирован, это значит, что годы, ушедшие на «изучение» школьного курса литературы оказались бездарно выброшенным временем. Внутренний читатель не состоялся, а книга свелась к  «чтиву», в котором интересен только сюжет, но никак не язык и не художественное пространство. Если же у ребенка оказался сформирован вкус языка и тяга к языку, если оказалось сформировано чувство художественного стиля и тяга к художественно сложным и богатым произведениям, значит, литературное образование состоялось – не зависимо от того, сколько при этом оказалось «пройдено» авторов и сколько освоено художественных произведений.

Кстати говоря, только в том случае, если у ребенка оказалось сформировано чувство языка и чувство эстетики художественного текста, он будет готов получать удовольствие от все новых и новых художественных открытий, будет готов к встрече с новыми и непривычными художественными мирами, будет готов к диалогу с актуальным литературным процессом, что так же является важнейшим критерием «человека читающего».  Человек читающий – это человек, который не тратит свое драгоценное время на чтение книжной макулатуры, но зато открыт к встрече с новыми художественными мирами.

6. Умение читать – это искусство рыться в книгах, умение фильтровать книжный поток и, в конечном итоге, искусство создавать свою персональную библиотеку как зеркало своей личности

https://pedsovet.org/beta/article/umenie-citat

Тема: Поради батькам Сучасному педагогу

Далі